Китай – США: доводы в пользу консенсуса по поводу нового взаимодействия

В мире G2RS КНР и Соединённые Штаты продолжали бы перестраховываться на случай непредвиденных действий друг друга, но улаживали свои разногласия и конкурировали друг с другом конструктивно и уравновешенно. Вместо того чтобы углублять соперничество, раскалывающее мир, две державы руководили бы миром как ответственные участники построения мирового порядка. В октябре 2014 г. у меня в гостях был […]

Китай – США: доводы в пользу консенсуса по поводу нового взаимодействия
В мире G2RS КНР и Соединённые Штаты продолжали бы перестраховываться на случай непредвиденных действий друг друга, но улаживали свои разногласия и конкурировали друг с другом конструктивно и уравновешенно. Вместо того чтобы углублять соперничество, раскалывающее мир, две державы руководили бы миром как ответственные участники построения мирового порядка. В октябре 2014 г. у меня в гостях был мой американский друг, имеющий обширный политический опыт и считающийся ведущим экспертом по Китаю. За обедом в Пекине я спросил у него: «Как ты думаешь, консенсус по поводу взаимодействия всё ещё существует в Вашингтоне?». В моём вопросе сквозила скрытая тревога, с учётом довольно оживлённых дебатов вокруг Китая, которые тогда разворачивались в политических кругах США. «Конечно!» – ответил он уверенно. Уверенность моего друга немного меня успокоила, поскольку меня уже тогда терзали смутные опасения по поводу будущего китайско-американских отношений. Нам тогда и в голову не могло прийти, что всего через несколько лет консенсус, принятый несколькими американскими администрациями после нормализации отношений – вера в то, что, если Соединённые Штаты будут поддерживать всеобъемлющее взаимодействие с Китаем, в нём произойдёт не только экономическая, но и политическая либерализация, – полностью исчезнет. Оказывается, не мы одни ошибались. Посетив Пекинский университет в ноябре 2019 г., Генри Киссинджер, один из главных архитекторов практики взаимодействия США с КНР, признал, что его также удивило резкое ухудшение отношений между странами. Сегодня в американском внешнеполитическом истеблишменте сложился новый консенсус: аналитики всё чаще определяют отношения между Соединёнными Штатами и Китаем с точки зрения стратегической конкуренции. По мере того, как ястребы в Вашингтоне громко отстаивают идею экономического и технологического разъединения, сторонники жёсткой линии в Пекине утверждаются в мысли, что Америка склонна сдерживать Китай и делать всё возможное, чтобы не дать ему подняться, поэтому надо отвечать соответственно. Пандемия ещё больше усилила напряжение в отношениях. Вместе с тем нет неизбежной необходимости в новой холодной войне. В структурной аргументации о предопределённом соперничестве не принимается во внимание тот факт, что произошедшее недавно охлаждение объясняется не только структурными, но и коммуникативными проблемами. Решение этих проблем, включая некоторые ошибки когнитивного восприятия, приводящие к их возникновению, могли бы помочь политикам в будущем избегать подводных камней. С этой целью важно понять китайское видение истоков напряжённости, даже если некоторые элементы этого видения могут быть оспорены американскими аналитиками. Новый подход к взаимодействию может возникнуть, только если две стороны будут лучше понимать друг друга. В конечном итоге новый консенсус относительно взаимодействия следует строить на том, что можно было бы охарактеризовать аббревиатурой G2RS – представление о США и Китае как ответственных участниках (responsible stakeholders) «Большой двойки» (G2). В мире G2RS КНР и Соединённые Штаты продолжали бы перестраховываться на случай непредвиденных действий друг друга, но улаживали свои разногласия и конкурировали друг с другом конструктивно и уравновешенно. Вместо того чтобы углублять соперничество, раскалывающее мир, две державы руководили бы миром как ответственные участники построения мирового порядка.   Новый консенсус   Давно ведутся дебаты о структурных и коммуникативных проблемах в международных отношениях. Когда речь заходит о китайско-американских связях, большинство аналитиков, похоже, считают структурное объяснение возникающих проблем само собой разумеющимся, следовательно, принимают стратегическую конкуренцию как данность. Однако в структурном объяснении есть, по крайней мере, две неувязки. С одной стороны, оно не может интерпретировать недавно произошедший резкий сдвиг во взглядах США на Китай. Ещё важнее то, что такое толкование вызывает ощущение неизбежности, при котором соперничество может стать накликанной бедой: американским ястребам кажется, что Соединённые Штаты должны, безусловно, упреждать китайскую мощь, тогда как китайские националисты полагают, что необходимо готовиться к неизбежным попыткам сдерживания со стороны США. Напротив, аргументы, обращающие внимание на конкретную коммуникацию, могут обозначать ошибки когнитивного восприятия – например, предвзятость, проявляющуюся в приписывании неверных мотивов, которые усугубляют соперничество. В годы холодной войны американские официальные лица предпринимали экспансионистские меры для укрепления безопасности, но при этом мало думали о том, как эти действия будут восприняты Москвой, сразу же объясняя нервную реакцию Советов их агрессивными мотивами (и наоборот). Та же динамика просматривается и в нынешнем взаимодействии с Пекином. Подумайте о том, как это воспринимается в Китае. Когда Вашингтон вводит санкции против соперников, он считает такие действия легитимными и опирающимися на правила. Но когда Пекин делает то же самое, Вашингтон обвиняет КНР в том, что он прибегает к запугиванию и шантажу. Когда Китай следует примеру США, их союзникам по НАТО и Японии, когда создает военную базу в Джибути, Вашингтон видит в этих действиях доказательство китайского экспансионизма, в то же время говорит о собственных военных базах как об оплоте мира. Американские политики приписывают агрессивные намерения Китаю, предпринимающему те же самые действия, что и Соединённые Штаты, из соображений собственной безопасности. Во впечатляющей речи, произнесённой в сентябре 2005 г., заместитель госсекретаря США Роберт Зеллик призвал Китай стать «ответственным участником миропорядка». Спустя четыре года, после мирового финансового кризиса 2008 г., бывший советник по национальной безопасности Збигнев Бжезинский пошёл ещё дальше, предложив создать неформальный клуб под названием «Большая двойка» (G2) между Китаем и США. Действительно, непрерывный подъём Китая с 2008 г. преобразил мировой порядок. Ряд ведущих аналитиков в КНР и других странах доказывают, что формируется биполярная система, доминирующими державами которой являются Вашингтон и Пекин. Подход, опирающийся на ответственное поведение двух главных сил в мире, объединил бы некоторые элементы концепций Зеллика и Бжезинского в новый консенсус о желательном взаимодействии двух ведущих держав. Он не указывал бы на исключение других участников мирового сообщества или, как могли бы предположить некоторые критики, на создание большого всемирного кондоминиума. Скорее при таком подходе две державы становятся двумя столпами усилий всего мира, ищущего ответ на общие вызовы, и гарантами сохранения стабильности. При таком подходе мог бы возникнуть новый мировой порядок, более стабильный и менее конфликтный, чем тот, который появится в случае начала новой холодной войны. Подобно тому, как прежний консенсус по поводу взаимодействия создавал интеллектуальный каркас политики США в отношении Китая на протяжении более четырёх десятилетий, схема G2RS обеспечила бы всеобъемлющий интеллектуальный механизм для выстраивания отношений на десятилетия вперёд. Это своего рода основа или фундамент для разрешения противоречий, поскольку указывает путь к «большой сделке», которую описал Ван Цзи – видный китайский исследователь международных отношений. Подобная сделка повлекла бы за собой обязательство Вашингтона не подрывать политическое устройство Китая в обмен на обязательство Пекина воздерживаться от оспаривания превосходства США или от попыток ревизии существующего мирового порядка. Трезвомыслящие китайские стратеги считают эту идею вполне разумной. Консенсус по поводу нового взаимодействия потребовал бы от Вашингтона и Пекина отказаться от тупиковой ментальности (с нулевой суммой) в пользу иного представления о мощи и силе с позитивным исходом для всех сторон. Как отмечает политолог Джозеф Най, при таком позитивном мышлении политики не думают о том, что одна держава превосходит другие, но предлагают разделять силу и мощь с другими во имя достижения общих целей. Критически важно так позитивно мыслить о силе, не противопоставляя одну державу другой, чтобы выработать совместное решение насущных мировых проблем, таких как пандемии или изменение климата. Новый консенсус также сдерживал бы конкуренцию в определённых рамках, чтобы она была управляемой, как недавно доказывал бывший премьер-министр Австралии Кевин Радд. Это важно, чтобы не допустить скатывание конкуренции к безудержной конфронтации. В своей речи на Всемирном экономическом форуме 25 января 2021 г., произнесённой через пять дней после присяги 46-го президента Джо Байдена, китайский президент Си Цзиньпин заявил о том, что Китай и США должны «честно конкурировать» за «победу в гонке», но «не бить друг друга на соревновательной арене». В своих высказываниях на Мюнхенской конференции по безопасности 19 февраля 2021 г. Байден заявил, что, хотя конкуренция с Китаем – это надолго и она обещает быть «жёсткой и бескомпромиссной», он категорически исключает «столкновение Востока с Западом» или возврат к «негибким блокам времен холодной войны». На самом деле в новом консенсусе о взаимодействии Китай не считался бы «другим», которого нужно непременно трансформировать и интегрировать в мировой порядок во главе с Америкой. Тем самым была бы исправлена главная ошибка прежнего консенсуса. Он позволил бы создание такого порядка, в котором Соединённые Штаты и Китай могли бы мирно сосуществовать, продолжая конкурировать в конструктивном и позитивном ключе, не скатываясь к конфронтации и взаимным угрозам, которые ведут в тупик.   Реальная опасность впереди   Новый консенсус о взаимодействии не означал бы отказ от стратегий перестраховки, которые всегда были неотъемлемой частью взаимодействия, поскольку обеим сторонам нужны разумные гарантии, а также способ и в будущем влиять на поведение другой стороны. США предусматривали меры для уравновешивания Китая в 1990-е гг., в первом десятилетии XXI века и в начале второго десятилетия. Знаковый «поворот к Азии» Барака Обамы по своей сути был стратегией хеджирования рисков, поскольку главные его столпы включали и элементы сотрудничества – такие, как взаимодействие с Китаем, и конкурентные инструменты, например, укрепление альянсов и балансировка. Однако администрация Дональда Трампа гораздо ближе подошла к новой концепции сдерживания и новой стратегии холодной войны, которую отстаивали ястребы. Новый консенсус по поводу взаимодействия позволил бы вернуться к более традиционному подходу, связанному с перестраховкой, также оставляющему место для сотрудничества. В действительности Китай уже реализует стратегию хеджирования, нацеленную на минимизацию стратегических рисков и воздействие на политику Соединённых Штатов. Китай страхует себя, углубляя отношения с Ассоциацией стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), Шанхайской организацией сотрудничества и Россией. Отношения с Россией особенно показательны. Несмотря на призывы некоторых китайских стратегов сформировать китайско-российский альянс, Пекин неоднократно и открыто исключал для себя такой вариант. На самом деле Китай реализует стратегию партнёрства с Россией без создания альянса, настаивая на том, что всеобъемлющее стратегическое партнёрство и координация усилий между Китаем и Россией не должны быть направлены на «противодействие третьим странам» или носить конфронтационный характер. Пекин укрепляет двусторонние связи с Москвой в рамках своего портфеля по хеджированию рисков. Если Вашингтон не увеличит стратегического давления на Пекин и Москву до такой крайней степени, что оба государства будут вынуждены прибегнуть к созданию формального альянса, Китай и Россия продолжат придерживаться стратегии хеджирования, но избегать вступления в открытый альянс. Эта стратегия просматривается в великодержавной дипломатии Пекина. В июне 2014 г. китайский президент Си впервые предложил двум державам создать новую модель отношений, определяемую фразой «никаких конфликтов и конфронтации, только взаимное уважение и взаимовыгодное сотрудничество». Эту идею временно приветствовала администрация Обамы, и даже администрация Трампа какое-то время принимала её и поддерживала. Однако, похоже, что идея умерла с ростом напряжённости. В международной политике существует дефицит стратегической сдержанности, которой сегодня так сильно не хватает. Для утверждения принципа G2RS в мире потребуются стратегические гарантии ввиду растущего недоверия между Пекином и Вашингтоном. Китай, как усиливающаяся держава, должна дать надёжные гарантии Соединённым Штатам, что он не будет добиваться для себя сферы влияния путем выдавливания США из Восточной Азии, не планирует положить конец глобальному превосходству Америки или заменить нынешний мировой порядок дополняющей его синоцентричной системой. Тем временем Соединённым Штатам следует отказываться от стратегии сдерживания Китая и попыток мобилизовать американскую общественность и союзников на новую холодную войну. В любом случае мало кто из нынешних союзников или партнёров США пожелал бы выбирать одну из сторон в конфликте, если бы к этому их стал принуждать или подталкивать Вашингтон. В мире G2RS Пекин и Вашингтон понимали бы, что реальная опасность исходит не от ревизионистских поползновений любой из сторон. Скорее она кроется в дилемме безопасности – трагическом сценарии, при котором усилия одного игрока по укреплению собственной обороны и безопасности расцениваются другим игроком как агрессивные и угрожающие миру устремления. Это может привести к росту напряжённости и даже к конфликту. В рамках G2RS Китай и США трудились бы сообща для нейтрализации дилеммы безопасности между двумя странами на море, в космосе, киберпространстве и ядерной области. Тайвань – в числе потенциально самых взрывоопасных точек, поскольку может втянуть Пекин и Вашингтон в крупномасштабный вооружённый конфликт. Вашингтон, вероятно, будет и дальше использовать Тайвань в качестве рычага, чтобы подстраховаться от действий Пекина; но, чтобы избежать полномасштабной конфронтации из-за Тайваня, Вашингтону следует уважать взятое на себя обязательство проводить политику «одного Китая», которая была краеугольным камнем в двусторонних отношениях с 1979 года. Со своей стороны, Пекину следует и дальше искать мирный путь воссоединения с Тайванем. Иными словами, до тех пор, пока Тайвань не начнет явно стремиться к полной независимости и не произойдёт иностранной интервенции, которая приведёт к отделению Тайваня от Китая, «возможности мирного воссоединения не будут полностью исчерпаны», согласно Закону Китая 2005 г. против отделения территорий. Война с Китаем из-за Тайваня: и что тогда? Чез Фриман Смещающийся баланс сил, упёртый национализм в Пекине, иллюзии безопасности и защищённости в Тайбэе, странная смесь бравады и беспечности в Вашингтоне – всё это предвестники трагедии. Подробнее В акватории Южно-Китайского и Восточно-Китайского морей Пекин и Вашингтон могут не прийти к полному согласию, но им нужно принимать меры, укрепляющие взаимное доверие (Кодекс незапланированных военных столкновений на море), а также выработать механизмы предотвращения кризиса, чтобы избежать случайной эскалации. При таких усилиях отношения в военной сфере позиционировались бы как стабилизирующая, а не дестабилизирующая сила. Китай и страны АСЕАН собираются подписать взаимно обязывающий кодекс поведения в Южно-Китайском море. Этот шаг, который Соединённым Штатам следует приветствовать. В мире G2RS США и Китай разделяли бы между собой ответственность и обязанности, в том числе по совместному противодействию расползанию ядерного оружия, совместной борьбе с терроризмом и мирному строительству в таких горячих точках мира как Афганистан.   Легкодоступная вещь   Новый консенсус потребовал бы также создания нового взаимодействия в торговле, которое могло бы придать устойчивость американо-китайским отношениям. Новые подходы к торговле потребовали бы решения проблемы негативного образа Китая и Всемирной торговой организации, создаваемого американцами. Сегодня одна из самых популярных легенд в США относительно Китая заключается в том, что Пекин нарушает правила ВТО, пользуясь благами системы свободной торговли, чтобы обогащаться за счёт «обдирания» Соединённых Штатов. Эта легенда, упорно повторяемая и тиражируемая политиками и СМИ, стали почти общепринятой истиной в Америке, хотя корни её – в крайне политизированном и искажённом образе Китая. Важно критически переосмыслить этот укоренившийся штамп. После присоединения к ВТО в декабре 2001 г. Китай снизил пошлины и нетарифные барьеры, ослабил ограничения на зарубежные инвестиции и открыл внутренние рынки. Вступление в ВТО побудило Китай создать правовую систему, совместимую с правилами многосторонней торговли, что способствовало развитию правового государства в КНР. Китай также пересмотрел тысячи законов и подзаконных актов на разных уровнях государственной власти, внеся в них необходимые поправки. К 2015 г. Китай снизил свою средневзвешенную торговую пошлину до 4,4 процента. Эта ставка близка к ставке торговой пошлины в США (2,4 процента), Евросоюзе (3,0 процента) и Австралии (4,0 процента). За годы пребывания в ВТО против Китая было возбуждено более 40 исков или дел, и Китай добросовестно выполнил все предписания и постановления Апелляционного органа ВТО. Бывший Генеральный директор ВТО Паскаль Лами даже присвоил Китаю рейтинг А+ за выполнение им просьб ВТО и высказался в том духе, что несправедливо изображать КНР нарушительницей правил ВТО. Конечно, можно говорить о том, что Китай выполняет правила ВТО по букве, но не по духу. Однако Пекин вовсе не злодей, нарушавший правила и злоупотреблявший системой свободной торговли, как принято считать в Соединённых Штатах, поскольку он выполняет все обязательства, принятые при вступлении в ВТО. Многие жалобы американцев на политику промышленных субсидий, проводимую КНР, в действительности не имеют отношения к режиму торговли, принятому в ВТО. Следовательно, для достижения нового консенсуса о взаимодействии важно обсудить реформирование системы многосторонней торговли. Пекин признает, что первая фаза торгового соглашения или сделки, заключённой между двумя крупнейшими экономиками мира в январе 2020 г., соответствует общему курсу Китая на углубление реформ и поможет в проведении структурных преобразований внутри страны. Первая фаза торговой сделки могла бы помочь в разрешении нескольких давнишних споров между Китаем и США, в том числе о защите прав интеллектуальной собственности, о передаче технологий, об открытии сектора финансовых услуг, о режиме обменных курсов и прозрачности. На самом деле некоторые китайские аналитики даже сравнивают её со «вторым вступлением Китая в ВТО», поскольку первая фаза торговой сделки может привести к возвратному эффекту, подтолкнув Пекин извне к более решительным внутренним реформам. В настоящее время администрация Джо Байдена пересматривает торговую политику в отношении КНР. Если бы соглашения, заключённые в рамках первой фазы торговой сделки, можно было передать по наследству в каком-то виде, они бы заложили фундамент для разрешения оставшихся споров о субсидиях и промышленной политике, проложив путь к здоровым торгово-экономическим отношениям. Вместо полного разъединения двух экономик, которое могло бы нанести существенный урон, Вашингтон и Пекин воссоединили бы свои экономики на новом основании взаимности. Строгое соблюдение правил усилит взаимовыгодное взаимодействие и восстановит торгово-экономические отношения в качестве новой основы для стабильных связей. В политических кругах США китайская инициатива «Пояс и путь», а также инициатива создания Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (АБИИ) изображаются в виде попытки укрепления сфер влияния за счёт либерального мирового порядка под руководством США. Однако «Пояс и путь» – неотъемлемая часть перестраховочного портфеля Китая. Эта инициатива опирается на уникальное понимание Китая, что неформальное взаимодействие и неструктурированные отношения между странами помогут снизить напряжение так называемой дилеммы лидерства/гегемонии. Следовательно, «Пояс и путь» – это не геостратегический проект с целью создания современной дополняющей структуры, которая бросает вызов первенству США, а инициатива, нацеленная на построение взаимосвязанной региональной и глобальной сети, где нет иерархии, но есть множество разных центров и инклюзивная природа. После сравнительно короткого периода интенсивного обучения АБИИ быстро застолбил за собой репутацию многосторонней и международной финансовой организации, руководствующейся высокими мировыми стандартами в структуре управления и практике кредитования. Роберт Зеллик высказал мнение, что модель низкого энергопотребления и экологичности, взятую на вооружение АБИИ, следует применить и к инициативе «Пояс и путь», и с ним согласны многие аналитики в Китае. Си также заявил на Азиатско-Тихоокеанском саммите экономического сотрудничества в ноябре 2020 года, что Китай «благожелательно отнесётся к перспективе присоединения к Всеобъемлющему и прогрессивному соглашению о Транстихоокеанском партнёрстве (ТТП)». Другими словами, США могут однажды присоединиться к АБИИ, и обе страны (США и Китай) могли бы в какой-то момент присоединиться к ТТП. Эти решения стали бы кирпичиками в построении мира на основе нового консенсуса по G2RS.     Изменение курса   Формирование нового консенсуса о взаимодействии ещё далеко не очевидно. Скорее реальностью может стать другое: расширенное стратегическое соперничество, которое, в конце концов, втянет две великие державы в новую и катастрофическую холодную войну. Пандемия COVID-19 нанесла урон, добавив новые взрывоопасные темы в отношения между двумя странами, которые и до этого были натянутыми. Однако Вашингтону и Пекину пока не поздно встать на новый путь, восстановить утраченное доверие и стабилизировать связи. Можно начать с легкодоступных вещей, таких как облегчение визовых ограничений для учащихся и учёных. Более того, они должны наладить сотрудничество в деле управления климатом и вакцинации от COVID-19  в развивающемся мире при тесном взаимодействии с ООН, ВОЗ и другими международными участниками борьбы с пандемией. На самом деле сотрудничество по таким вопросам укажет путь к достижению нового консенсуса о взаимодействии. Китаю и США следует конкурировать не за превосходство или доминирование в системе международных отношений, а за создание наилучших условий жизни своим гражданам. Вместо того чтобы обвинять друг друга в проблемах или становиться заложниками страха, паранойи, идеологических предрассудков или неверного восприятия, пора заняться решением своих внутренних проблем, проведением необходимых реформ, улучшением систем внутреннего управления и повышением уровня жизни своих граждан. И американцам, и китайцам необходимо задать себе один вопрос: хотят ли они позволить подозрениям и антагонизму определять повестку на годы вперёд? Или же предпочтут уверенно и терпеливо конкурировать друг с другом? Если граждане обеих стран выберут последнее, это откроет новые возможности для консенсуса в области взаимодействия и создания нового мира на принципах G2RS, хотя такой исход далеко не очевиден. Однако ставки слишком высоки, чтобы двум сторонам хотя бы не попытаться создать лучшее будущее. Foreign Affairs Новый китайский кошмар Фарид Закария Китай вряд ли можно считать смертельной угрозой для этого несовершенного порядка. Сравните его действия с поведением России, которая часто поступает как вредитель, стараясь разрушить западный демократический мир. Подробнее