День в истории. Луначарский: от телеги до поезда

23 ноября — день рождения Анатолия Васильевича Луначарского (1875—1933), революционера, большевика, наркома просвещения РСФСР (1917—1929).Вот как всё начиналось:Это будущий нарком просвещения в телеге перед Кадниковской тюрьмой, Вологодская губерния. В 1900 году Анатолий Васильевич был арестован в Киеве и отправлен в ссылку сначала в Калугу, потом — в Вологодскую губернию (в 1902 году) и в Тотьму (в 1903). Ссылка закончилась в 1904 году.А это фотография 1930 года. Нарком уже бывший:А.В. Луначарский и его жена Наталья Розенель (1900—1962) в Берлине. 1930Кстати, думаю, что всё на этой фотографии — Луначарский, пассажирский поезд, товарищ Розенель рядом... вызывало у современников определённые ассоциации. Какие? Понять это позволяет вот эта карикатура из советской печати годом ранее, в 1929 году.Рисунок Л.М. «Успехи физкультуры. Человек, удержавший курьерский поезд». 1929 годПравда, для современного читателя опять ничего не понятно. Почему удержал поезд? Какой поезд? Можно догадаться, что карикатура содержит какой-то заряд сатиры или иронии против наркома, но в чём повод?Вот ответ. Варлам Шаламов: «Он [Луначарский] любил говорить, а мы любили его слушать.На партийной чистке зал был переполнен в день, когда проходил чистку Луначарский. Каприйская школа, группа «Вперёд», богостроительство — всё это проходило перед нами в живых образных картинах, нарисованных умно и живо. Часа три рассказывал Луначарский о себе, и все слушали, затаив дыхание — так всё это было интересно, поучительно. Председатель уже готовился вымолвить «считать проверенным», как вдруг откуда–то из задних рядов, от печки, раздался голос:— А скажите, Анатолий Васильевич, как это вы поезд остановили?Луначарский махнул рукой.— Ах, этот поезд, поезд… Никакого поезда я не останавливал. Ведь тысячу раз я об этом рассказывал. Вот как было дело. Я с женой уезжал в Ленинград. Я поехал на вокзал раньше и приехал вовремя. А жена задержалась. Знаете — женские сборы. Я хожу вдоль вагона, жду, посматриваю в стороны. Подходит начальник вокзала:— Почему вы не садитесь в вагон, товарищ Луначарский? Опаздывает кто–нибудь?— Да, видите, жена задержалась.— Да вы не беспокойтесь. Не волнуйтесь, всё будет в порядке.Действительно, прошло две–три минуты, пришла моя жена, мы сели в вагон, и поезд двинулся.Вот как было дело. А вы — «Нарком поезд остановил»...»Может быть, однако, всё было и не так гладко и бесконфликтно, как рассказал Анатолий Васильевич (в изложении Шаламова). Тут более важно и ценно другое: что наркому рядовым гражданином («из задних рядов, от печки») мог быть задан не слишком приятный для него вопрос, и члену Советского правительства приходилось публично оправдываться. И вообще, надо заметить, что чистка в 20-е годы была демократическим мероприятием, сродни выборам: на ней любому партийному начальнику можно было задать любой каверзный вопрос, если он имел какое-то отношение к его биографии, и он был обязан ответить. А если в его деятельности имелись какие-то тёмные стороны, то чистка запросто могла закончиться для него утратой партбилета. В общем, это был придирчивый экзамен, проверка для руководства всех рангов.Диссидентка Елена Боннэр вспоминала о чистках: «Потом спрашивали про жен и иногда про детей. Оказалось, что некоторые люди бьют своих жен и пьют много водки. Батаня [бабушка Елены] бы сказала, что порядочные люди такое не спрашивают. Иногда тот, которого чистили, говорил, что больше не будет бить или пить». В самом деле! Разве это не абсолютно приватное, личное, можно даже сказать, интимное дело каждого большевика — бить или не бить свою сугубо частную жену? Ведь не жалуется! А если ей это нравится? Как гласит старая народная мудрость: «Бей жену к обеду, а к ужину опять — без боя за стол не сядь. Бей жену обухом, припади да понюхай: дышит? Морочит, ещё хочет». И т.д. Диссидентам, поборникам прав человека никогда не понять такого возмутительного вмешательства красных в частную жизнь! Порядочные люди такого не спросят!..Всего в ходе чистки 1929 года из партии было исключено около 100 тысяч человек, или 10,2 % членов партии. Вероятно, Луначарский лишился своего поста наркома в сентябре 1929 года не из-за истории с поездом. И уж точно не только из-за неё. Но в глазах общественности всё выглядело примерно так: зазнался, подхватил вирус комчванства? Что ж, каковы бы ни были заслуги, придётся отдохнуть от высокой должности...

День в истории. Луначарский: от телеги до поезда
23 ноября — день рождения Анатолия Васильевича Луначарского (1875—1933), революционера, большевика, наркома просвещения РСФСР (1917—1929).Вот как всё начиналось:Это будущий нарком просвещения в телеге перед Кадниковской тюрьмой, Вологодская губерния. В 1900 году Анатолий Васильевич был арестован в Киеве и отправлен в ссылку сначала в Калугу, потом — в Вологодскую губернию (в 1902 году) и в Тотьму (в 1903). Ссылка закончилась в 1904 году.А это фотография 1930 года. Нарком уже бывший:А.В. Луначарский и его жена Наталья Розенель (1900—1962) в Берлине. 1930Кстати, думаю, что всё на этой фотографии — Луначарский, пассажирский поезд, товарищ Розенель рядом... вызывало у современников определённые ассоциации. Какие? Понять это позволяет вот эта карикатура из советской печати годом ранее, в 1929 году.Рисунок Л.М. «Успехи физкультуры. Человек, удержавший курьерский поезд». 1929 годПравда, для современного читателя опять ничего не понятно. Почему удержал поезд? Какой поезд? Можно догадаться, что карикатура содержит какой-то заряд сатиры или иронии против наркома, но в чём повод?Вот ответ. Варлам Шаламов: «Он [Луначарский] любил говорить, а мы любили его слушать.На партийной чистке зал был переполнен в день, когда проходил чистку Луначарский. Каприйская школа, группа «Вперёд», богостроительство — всё это проходило перед нами в живых образных картинах, нарисованных умно и живо. Часа три рассказывал Луначарский о себе, и все слушали, затаив дыхание — так всё это было интересно, поучительно. Председатель уже готовился вымолвить «считать проверенным», как вдруг откуда–то из задних рядов, от печки, раздался голос:— А скажите, Анатолий Васильевич, как это вы поезд остановили?Луначарский махнул рукой.— Ах, этот поезд, поезд… Никакого поезда я не останавливал. Ведь тысячу раз я об этом рассказывал. Вот как было дело. Я с женой уезжал в Ленинград. Я поехал на вокзал раньше и приехал вовремя. А жена задержалась. Знаете — женские сборы. Я хожу вдоль вагона, жду, посматриваю в стороны. Подходит начальник вокзала:— Почему вы не садитесь в вагон, товарищ Луначарский? Опаздывает кто–нибудь?— Да, видите, жена задержалась.— Да вы не беспокойтесь. Не волнуйтесь, всё будет в порядке.Действительно, прошло две–три минуты, пришла моя жена, мы сели в вагон, и поезд двинулся.Вот как было дело. А вы — «Нарком поезд остановил»...»Может быть, однако, всё было и не так гладко и бесконфликтно, как рассказал Анатолий Васильевич (в изложении Шаламова). Тут более важно и ценно другое: что наркому рядовым гражданином («из задних рядов, от печки») мог быть задан не слишком приятный для него вопрос, и члену Советского правительства приходилось публично оправдываться. И вообще, надо заметить, что чистка в 20-е годы была демократическим мероприятием, сродни выборам: на ней любому партийному начальнику можно было задать любой каверзный вопрос, если он имел какое-то отношение к его биографии, и он был обязан ответить. А если в его деятельности имелись какие-то тёмные стороны, то чистка запросто могла закончиться для него утратой партбилета. В общем, это был придирчивый экзамен, проверка для руководства всех рангов.Диссидентка Елена Боннэр вспоминала о чистках: «Потом спрашивали про жен и иногда про детей. Оказалось, что некоторые люди бьют своих жен и пьют много водки. Батаня [бабушка Елены] бы сказала, что порядочные люди такое не спрашивают. Иногда тот, которого чистили, говорил, что больше не будет бить или пить». В самом деле! Разве это не абсолютно приватное, личное, можно даже сказать, интимное дело каждого большевика — бить или не бить свою сугубо частную жену? Ведь не жалуется! А если ей это нравится? Как гласит старая народная мудрость: «Бей жену к обеду, а к ужину опять — без боя за стол не сядь. Бей жену обухом, припади да понюхай: дышит? Морочит, ещё хочет». И т.д. Диссидентам, поборникам прав человека никогда не понять такого возмутительного вмешательства красных в частную жизнь! Порядочные люди такого не спросят!..Всего в ходе чистки 1929 года из партии было исключено около 100 тысяч человек, или 10,2 % членов партии. Вероятно, Луначарский лишился своего поста наркома в сентябре 1929 года не из-за истории с поездом. И уж точно не только из-за неё. Но в глазах общественности всё выглядело примерно так: зазнался, подхватил вирус комчванства? Что ж, каковы бы ни были заслуги, придётся отдохнуть от высокой должности...